Вызов перед предпринимателем
в эпоху AI

Проект закрыли за пятнадцать минут. Я хорошо помню ту переговорку: я показывал архитектуру, графики времени отклика, план масштабирования — а финансовый директор перебил одним вопросом: «Сколько компания на этом сэкономит в год?» Я начал говорить про скорость разбора инцидентов и на середине фразы понял, что говорю на языке, которого здесь никто не обязан понимать. Через неделю сервис, над которым моя команда работала полтора года, «перевели в архив».

Я инженер, восемь лет пишу бэкенд. Тот сервис разбирал логи и находил причину сбоя быстрее, чем дежурный успевал открыть дашборды: вместо часа ручного поиска — минут десять. Инженеры, которые им пользовались, писали мне спасибо в личку. Технически это лучшее, что я делал. Но за полтора года я ни разу не поговорил с людьми, которые распоряжаются бюджетом, — мне казалось, что хорошая вещь защищает себя сама.

Первое время я злился на «менеджеров, которые ничего не поняли». Потом заставил себя пересобрать эту историю честно — и увидел, что не поняли не они. Не понял я. Я не посчитал стоимость часа простоя, не выяснил, в чьём бюджете живёт эта боль, не смог перевести «десять минут вместо часа» в деньги. Я умею делать так, чтобы технология работала. Я не умею делать так, чтобы она была кому-то нужна. Это оказался отдельный навык — и у меня его просто нет.

Почему предпринимательство, а не курс по презентациям? Потому что дело было не в слайдах. Ценность, клиент, экономика, рынок — это связная система, а я знаю из неё только слово «продукт». Почему сейчас: у меня снова есть проект. Я собрал прототип того же анализатора инцидентов, но уже как отдельный инструмент для небольших команд, у которых нет своего SRE. Две знакомые команды пользуются им бесплатно и не уходят — это приятно, но я опять стою у того же обрыва: код есть, а ответа «кто и почему за это заплатит» нет. Второй раз ломаться в том же месте я не готов.

Магистратура МФТИ по технологическому предпринимательству нужна мне ровно этой стороной: это программа для людей с технической базой и дырой в бизнес-мышлении. Мне нужны не вдохновляющие истории, а рабочие инструменты — юнит-экономика, customer development, упаковка ценности для тех, кто принимает решения о деньгах. И возможность вести через программу свой живой проект, а не учебный кейс. Онлайн-формат честно совместим с работой, а фаст-трек важен потому, что проект живёт уже сейчас, и ждать ещё год я не могу.

Я хочу построить сервис, который делает быстрый разбор инцидентов доступным командам без выделенного SRE, — и научиться объяснять его ценность так же уверенно, как я его проектирую. Первый шаг уже в календаре: до конца месяца — двадцать интервью с тимлидами, не про фичи, а про то, сколько стоит час их простоя и кто в компании за него отвечает. С этими ответами я и приду на программу — вместе с вопросами, на которые пока отвечать не умею.

В прошлый четверг я в третий раз за месяц оформляла повторную госпитализацию одной и той же пациентке. Семьдесят два года, сердечная недостаточность, две недели назад выписалась в стабильном состоянии. Дома перестала пить мочегонные — «чувствовала себя нормально» — и вернулась к нам на скорой, с отёками и одышкой. Я стояла с её историей болезни и понимала: всё, что мы сделали две недели назад, придётся делать заново. Не потому что мы плохо лечили. Потому что между выпиской и следующим визитом к врачу пациент остаётся один.

Я не придумывала «стартап» — я просто завела таблицу: выписанные пациенты моего отделения, даты, телефоны. Звонила сама на третий день и на десятый: как давление, какой вес, пьёте ли препараты. На тридцати пациентах это работало — несколько ухудшений мы поймали на этапе «чуть прибавила в весе», а не на этапе скорой. Потом пациентов стало под восемьдесят, у меня — те же сутки, и таблица умерла. Тогда я впервые почувствовала разницу между «помогать» и «построить систему, которая помогает без меня».

Прошлым летом мы со знакомым разработчиком попробовали собрать чат-бота для таких обзвонов. Он написал его за месяц. Бот умер за три: я не смогла ответить на простые вопросы — кто за это платит, как встроить его в работу поликлиники, зачем медсестре открывать ещё одну программу поверх пяти существующих. Выяснилось неприятное: техническая часть — не самое трудное. Самое трудное — всё остальное, и этому «остальному» меня не учили ни в академии, ни в ординатуре.

Я не хочу «уйти в IT» — я хочу остаться врачом, но перестать закрывать системную проблему ручным трудом. Повторные госпитализации — головная боль любого стационара, и она не лечится энтузиазмом одного доктора. Если то, что я делала руками, станет сервисом, выиграют пациенты, отделения и те, кто за всё это платит. И именно сейчас, а не «когда-нибудь»: у меня на руках живой, пусть и неудачный, пилот, поддержка заведующей и понимание проблемы изнутри — то, чего обычно не хватает технологическим командам, заходящим в медицину снаружи.

От программы МФТИ мне нужно то, чего не хватило прошлым летом: язык. Язык разговора с разработчиками — чтобы ставить задачу, а не объяснять на пальцах. Язык экономики — юнит-экономика, продажи в медицине, где решение принимает не тот, кто пользуется. И среда, где мою идею будут разбирать люди, строившие реальные продукты, а не вежливо кивать. Онлайн-формат для меня не удобство, а условие: я не готова бросить отделение — и не думаю, что должна.

Через два года я хочу видеть работающий сервис сопровождения пациентов после выписки хотя бы в трёх отделениях моего региона — с измеренным снижением повторных госпитализаций и понятной моделью оплаты. Первый шаг уже назначен: до конца месяца — десять разговоров с заведующими отделениями и страховыми, не о моей идее, а о том, как они справляются с этим сейчас. В прошлый раз я начала с кода. Теперь начну с вопросов.